Чему может научить студентов ректор-шарлатан Любовь Демидова?

Любовь Демидова: советский функционер с капиталистической хваткой

Частная лавочка Любови Демидовой под вывеской «вуз» МГЭУ

Ректор МГЭУ Любовь Демидова и ее псевдообразование

Чему может научить студентов ректор-шарлатан Любовь Демидова?

Любительнице нелегалов и защитница преступников – ректор Любовь Демидова

Единственный учредитель и ректор Московского гуманитарно-экономического университета Любовь Демидова работала в Главном управлении высшего образования Госкомитета СССР по народному образованию. Там же трудился ректор МФЮА Алексей Забелин. Президент Московского технологического института Николай Малышев в конце 80-х работал ректором Таганрогского радиотехнического института, потом был председателем Госкомитета РСФСР по делам науки и высшей школы и директором НИИ при Минобре. Ректор и основатель Российского нового университета (РосНОУ) Владимир Зернов встретил перестройку секретарем парткома МФТИ.

Сегодня Любовь Демидова ведет себя как важный ученный, как настоящий профессор. Но бывший советский чиновник так и осталась мелким бюрократом. Еще и с ворованной диссертацией.

Шупленкова доля

В районе станции метро «Октябрьская», между корпусами 1-й Градской (бывшей Голицынской) больницы и оградой Парка культуры имени А.М.Горького притаился особняк, некогда принадлежавший Институту стали и сплавов, а затем редакциям нескольких научных журналов. В наше время здание это, по адресу Ленинский проспект, 8, стр. 16, занимает Московский гуманитарно-экономический институт (МГЭИ), выпускающий юристов, финансистов и менеджеров. Обучение здесь платное, зато с углубленным изучением английского языка. Организовали учебное заведение 11 марта 1994 года профессора Владимир Павлович Шупленков и Любовь Анисимовна Демидова, зарегистрировав его как негосударственное образовательное учреждение и внеся в уставный фонд по пятьсот рублей каждый. При этом Владимир Павлович курировал все гуманитарные дисциплины, а Любовь Анисимовна – все экономические.

Арендовав помещения, подобрав преподавателей и получив лицензию, в МГЭИ стали ковать кадры для большого, малого и среднего бизнеса. Абитуриенты в гуманитарно-экономический институт шли охотно, что обеспечивало ему устойчивый доход. Вскоре МГЭИ выкупил здание на Ленинском проспекте, приобрел помещения в других районах столицы и открыл филиалы в других городах.

15 сентября 1998 года Владимир Павлович скончался, после чего Любовь Анисимовна продолжила миссию гуманитарно-экономического просвещения, став ректором. Между тем у покойного имелись родственники: престарелая мать Шупленкова Ульяна Аверкиевна, жена Шупленкова Нина Александровна и дети Оксана Владимировна и Юрий Владимирович. Как и полагается в таких случаях, они обратились к нотариусу по месту открытия наследства, указав, что имущество покойного состоит из автомашины ВАЗ-2109, домовладения, земельного участка, денежного вклада и двух квартир. В октябре 1999 года нотариус Н.Р.Букия всем наследникам соответствующие свидетельства выдал.

Одновременно с этим наследники потребовали признать их правопреемниками профессора Шупленкова как учредителя МГЭИ. Но поскольку ни нотариус, ни руководство МГЭИ в лице Л.А.Демидовой права такого за ними признавать не захотели, Шупленковы обратились в Басманный суд, вынудив в конце концов нотариуса выдать им 19 июня 2001 года свидетельство о праве на наследство 1/2 части института. То есть каждый из четырех наследников имел право на 1/8 часть учебного заведения.

Профессор Л.А.Демидова, увидев этот документ, сочла его шуткой и расчленять институт между родственниками своего умершего коллеги категорически отказалась, заявив, что «в практике высшей школы подобных прецедентов еще не было».

«Не было, так будет!» – пообещали Шупленковы. 27 августа 2001 года они подали в Хорошевский суд иск, в котором требовали: во-первых, признать за ними права наследования «статуса учредителя» МГЭИ, а во-вторых, обязать гражданку Демидову Л.А. «не чинить препятствий в реализации их прав». Почти год длилась тяжба, за это время одна из истиц, а именно престарелая Ульяна Аверкиевна, умерла, передав свою 1/8 гуманитарно-экономическую долю дочке – Нине Александровне. Наконец 18 июня 2002 года Хорошевский суд требования Шупленковых удовлетворил, посчитав, что употребляемое в документах понятие «учредитель» тождественно понятию «собственник» (что впоследствии было признано ошибкой).

Руководство МГЭИ решение это оспорило в Судебной коллегии по гражданским делам Мосгорсуда, добившись его отмены и направления в Хорошевский суд для рассмотрения в новом составе.

Готовясь к новому процессу, ректор МГЭИ Любовь Анисимовна Демидова обратилась к адвокату Александру Ивановичу Игнатенко, заключив с ним соответствующий договор.

Вначале адвокату пришлось разрешить в пользу МГЭИ довольно запутанный арбитражный спор, связанный с требованиями Шупленковых внести их в уставные документы института в качестве учредителей. Когда же в Хорошевском суде начались судебные слушания по наследству (а всего их было 15), адвокат сумел доказать, что институт имел статус автономной некоммерческой организации, поскольку был создан еще в 1994 году в соответствии с законом «Об образовании», то есть до вступления в силу нового Гражданского кодекса РФ. И статус этот у МГЭИ до кончины профессора Шупленкова не менялся, а стало быть, и собственником института профессор не был. На деле это означало, что наследники могли теперь претендовать лишь на возврат учредительского взноса, то есть 500 рублей. Мало того, по закону они должны были ответить по долгам Владимира Павловича, за которым, по данным бухгалтерии МГЭИ, осталась непогашенная ссуда в 358 742 р. В связи с этим адвокат обратился в Хорошевский суд со встречным заявлением о взыскании с наследников долга. В целях же обеспечения иска он потребовал наложить арест на их имущество, в частности на те же самые автомобиль, земельный участок и квартиры, которые Шупленковы уже между собой поделили. В итоге 12 марта 2003 года Хорошевский суд вынес решение в пользу МГЭИ, и оно, пройдя все кассации и апелляции, было оставлено в силе.

Казалось бы, справедливость восторжествовала. Одно плохо: смерть профессора В.П.Шупленкова, отвечавшего за гуманитарную составляющую учебно-воспитательного процесса в МГЭИ, существенно повлияла на идеологию этого учебного заведения в целом, чрезмерно усилив его экономический уклон. В частности, проявилось это в том, что ректор МГЭИ Л.А.Демидова решила с адвокатом не расплачиваться, объявив заключенный с ним договор поддельным (!). А потому А.И.Игнатенко пришлось подать в Замоскворецкий суд иск уже к бывшему доверителю. И на этот раз гуманитарно-экономическому институту вряд ли удастся выиграть дело, ведь проведенная в конце мая 2004 года экспертиза подтвердила, что договор у адвоката настоящий.

Рособрнадзор запретил прием в Московский гуманитарно-экономический университет

Рособрнадзор запретил прием в Московский государственный гуманитарно-экономический университет, сообщили в пресс-службе ведомства.

Уточняется, что в период с 22 февраля по 2 марта сотрудники Рособрнадзора провели проверки в организациях, осуществляющих образовательную деятельность. "За неисполнение предписаний в установленные сроки Рособрнадзором запрещен прием в ФГБОУ ИВО "Московский государственный гуманитарно-экономический университет", – цитирует сообщение ведомства Агентство "Москва".

Рособрнадзор также объявил о запрете осуществлять прием в Институт телевидения, бизнеса и дизайна.

В середине февраля ведомство приостановило действие лицензии Московского института телевидения и радиовещания "Останкино" (МИТРО). Согласно предписанию Рособрнадзора, учредители вуза обязаны обеспечить перевод учащихся в другие учебные заведения. Ведомство также приостановило действие лицензии Подольского социально-спортивного института.

«Мигрантское» дело в Нижнекамске: «Не хочу вредить подзащитному – город-то маленький»

Директора нижнекамских филиалов вузов не поделили между собой тестирование выходцев из Узбекистана?

Директор нижнекамского филиала МГЭУ, подозреваемый в коммерческом подкупе, обвиняет директора филиала Казанского инновационного университета в наговоре. По его версии, все дело в том, чтобы устранить конкурента, зарабатывающего на узбекских мигрантах. Как узнали на судебном заседании корреспонденты «БИЗНЕС Online», уже всплывают интересные подробности дела, к примеру, исчез компьютер с материалами допросов, а переводчица для мигрантов не смогла блеснуть знанием узбекского языка.

В Нижнекамском городском суде накануне прошло очередное заседание по делу Олега Галеева, директора нижнекамского филиала МГЭУВ Нижнекамском городском суде накануне прошло очередное заседание по делу Олега Галеева, директора нижнекамского филиала МГЭУ

«КОМПЬЮТЕР ВЫБРОСИЛ, КУДА — НЕ ПОМНЮ»

В Нижнекамском городском суде накануне прошло очередное заседание по делу Олега Галеева, директора нижнекамского филиала МГЭУ. Согласно материалам, Галеев собирал деньги с иностранных граждан, которым нужно было пройти государственное тестирование по русскому языку, истории и основам законодательства РФ в центре непрерывного профобразования филиала МГЭУ для получения разрешения на работу. С каждого студента (в большинстве случаев — граждан Узбекистана) Галеев брал по 12 тыс. рублей. Общая сумма взяток — 150 тыс. рублей.

Сторона гособвинения на сей раз предприняла неожиданный шаг — прокурор вызвал в суд переводчицу с узбекского языка. В деле указано, что мигрантов оперативники допрашивали в селе Кутлушкино Чистопольского района, они работали там на ферме. Переводчиком с русского на узбекский выступала некая Нурия Вильданова. Напомним, в суде были представлены показания граждан Узбекистана. Сами они в суд явиться не смогли, потому что все неожиданно покинули пределы Российской Федерации. В оглашенных показаниях узбеки указывали, что экзамены в центре тестирования не сдавали, а только лишь передавали деньги.

На предыдущем судебном заседании адвокаты заявили ходатайство о признании письменных показаний мигрантов недействительными. Защита настаивает, что допросы этих свидетелей даже не проводились, а все протоколы следственных действий якобы были сфальсифицированы старшим следователем нижнекамского отдела СК Мещановым. Во всех протоколах адвокаты обнаружили дописки, сделанные его рукой, что подтвердила экспертиза центра медико-криминалистических исследований в Москве, куда защита направила адвокатский запрос. Настаивают адвокаты и на том, что при этом сам Мещанов на данных допросах не присутствовал. Более того, явка с повинной сотрудницы вуза Натальи Федотовой, которая якобы передавала деньги для Галеева и на показаниях которой строится обвинение, написана полностью рукой следователя.

Адвокаты подсудимого заявляют, что допросы свидетелей по факту не проводились, а из материалов следствия получается, что их опрашивали на одном и том же компьютере, с одним принтером и в одно и то же время, и в процессе участвовал один и тот же переводчик, чего в реальности быть никак не могло. И если верить протоколам, каждый допрос уложился по времени в 15 минут, когда в реальности на одного свидетеля пришлось бы потратить не менее часа. Привели адвокаты и курьезный факт. Позже оперуполномоченный Нурутдинов, который якобы допрашивал граждан Узбекистана, заявил, что компьютер, на котором проводился допрос, выбросил вместе с жестким диском, где хранилась информация, а куда — не помнит.

Защита ходатайствовала о назначении почерковедческой экспертизы и вызове в суд Мещанова (сегодня — уже бывшего сотрудника следственного комитета), а также свидетелей для дачи устных показаний, но суд отклонил все ходатайства. Поэтому вызов на следующее заседание переводчика для дачи показаний оказался полной неожиданностью для защиты.

«Любой татарин поймет узбека, так как языки «на 80% похожи»«Любой татарин поймет узбека, так как языки на 80% похожи»Фото: Регина Макасина

«КАК НА УЗБЕКСКОМ БУДЕТ СЛОВО «ВЗЯТКА»?»

Во время допроса переводчицы стало известно, что женщина не изучала узбекский язык, а лишь преподавала русский в узбекской деревне в Таджикистане. Сама переводчица настаивает, что любой татарин поймет узбека, так как языки «на 80% похожи». Женщина нервничала, у нее тряслись руки. Она сумбурно объясняла, как работала в узбекской деревне, а в доказательство показывала черно-белое общее фото. Чтобы убедить всех во владении языком, женщина предложила посчитать от 1 до 10 на узбекском. Эти спутанные объяснения раззадорили защиту и адвокаты попросили перевести на узбекский фразу: «Вы предупреждаетесь об уголовной ответственности за заведомо ложный донос по статье 306, 307 Уголовного кодекса Российской Федерации». Судя по материалам дела, Вильданова должна была перевести эту фразу допрашиваемым. Женщина призналась, что не знает таких слов. Не смогла она перевести на узбекский и слово «взятка», которое фигурировало в допросе мигрантов.

Допрос переводчицы длился больше часа. Адвокаты пытались составить хронологию допроса: во сколько женщина с оперативниками прибыла в село, как долго проходил допрос, как распечатывали показания. Женщина отвечала на все вопросы путано, но общая картина допроса постепенно начала складываться. Однако адвокаты по-прежнему считают, что никакого допроса не было. Настаивают они и на том, что перед судом переводчицу «подготовили» для дачи показаний.

Следующим свидетелем выступила ректор Московского гуманитарно-экономического университета Любовь Демидова. Женщина дала положительную оценку работы своего подчиненного Галеева. Нижнекамский филиал МГЭУ был основан в 1995 году, а Галеев руководит им с 2012-го и за это время он ни в чем подозрительном замечен не был. Зато Демидова поведала суду, как некий следователь из Нижнекамска звонил ей на рабочий телефон в Москву и просил написать заявление о возбуждении уголовного дела на подчиненного. «Мне позвонили следователи и в приказном порядке сказали: „Пишите заявление о возбуждении уголовного дела в отношении Галеева“. Я говорю: „Вы мне приказываете или просите? Я ваши приказы не выполняю“», — пересказала женщина суду беседу со следователем. По ее словам, после ареста Галеева она вылетела в Нижнекамск, чтобы разобраться в ситуации. Бухгалтерская проверка показала, что ущерба вузу не нанесли, а что касается деятельности центра тестирования, то он принес вузу дополнительные 2 млн рублей. У ректора состоялся разговор и с Федотовой, которую поймали на взятке. Та, по словам ректора, призналась, что ее заставили дать показания против Галеева, угрожая тюремным сроком и разлукой с детьми.

Что касается центра тестирования для иностранцев, то он не входил в структуру вуза, а открыть его ректор разрешила лишь для того, чтобы нижнекамский филиал смог заработать деньги на свое содержание. По словам женщины, филиал небольшой, студентов немного, а содержание большого здания обходится недешево. Также ректор пояснила, что управлением центра профобразования занималась Федотова, так как Галеев по своему статусу не имел права руководить этим подразделением.

Сам Галеев отрицает свою вину, а защита настаивает на том, что взятки брал не их подзащитный, а его подчиненная Федотова, непосредственно руководящая центромСам Галеев отрицает свою вину, а защита настаивает на том, что взятки брал не их подзащитный, а его подчиненная Федотова, непосредственно руководящая центромФото: Регина Макасина

«ВОПРОСЫ СУДЬЯ НОРМАЛЬНО ЗАДАВАТЬ ЗАЩИТЕ НЕ ДАЕТ»

Отметим, что суд по делу Галеева длится уже больше полугода. Сам Галеев отрицает свою вину, а защита настаивает на том, что взятки брал не их подзащитный, а его подчиненная Федотова, непосредственно руководящая центром. Галеев при этом о преступлениях не знал. В январе 2017 Федотову задержали на взятке в 3 тыс. рублей. При поимке женщина согласилась заключить досудебное соглашение, по условиям которого она признала вину и дала показания, в которых указала на своего руководителя. На следующее утро полиция уже была в квартире Галеева. После этого место подозреваемого занял он, а Федотова стала свидетелем. Еще одна свидетельница — некая Яруллина, работавшая в фирме, которая была заинтересована в рабочих мигрантах, по материалам следствия, она передавала деньги Федотовой. Сейчас Галеев находится в СИЗО.

Также свидетелями обвинения перед судом предстали граждане Узбекистана. Однако на момент судебного заседания все они оказались за пределами страны, поэтому в суде прокурор зачитал лишь их показания. В них граждане Узбекистана указывали, что экзамены не сдавали, а вместо этого передавали через сотрудника отдела кадров предприятия, на котором работали, по 12 тыс. рублей.

По мнению московского адвоката Кирилла Петряшева, который представляет интересы Галеева в суде, следствие носит предвзятый характер. В разговоре с корреспондентом «БИЗНЕС Online» еще в августе 2017 года Петряшев пояснил: «Все ходатайства, которые были заявлены сегодня стороной зашиты, отклоняются. Вопросы судья нормально задавать защите не дает. То, что обвинение говорит, со стороны прокурора, — все удовлетворяется. Поэтому за правдой пришлось пойти. Я знаю, кому он [Галеев] не угоден, но пока говорить не могу. Темных лошадок не видно будет, но мы знаем, кто это. Это подтвердилось тем, что пришли определенные люди от определенной организации, которые просто слушали процесс». Имена тех, кому, по версии защиты, выгодно засудить Галеева, долгое время не разглашались. «Не хочу вредить своему подзащитному. Город-то маленький»,— пояснял тот же Петряшев. Однако защита все же нарушила молчание.

Ильсоя Мезикова: «Мне, честно сказать, жену его очень-очень жалко. Это же от бессилия и от безысходности. Я думаю, что умные люди понимают. Если ты воровал, при чем здесь Мезикова?»Ильсоя Мезикова: «Мне, честно сказать, жену его очень-очень жалко. Это же от бессилия и от безысходности. Я думаю, что умные люди понимают. Если ты воровал, при чем здесь Мезикова?»Фото: gossov.tatarstan.ru

«БЛИЗКАЯ ЗНАКОМАЯ ГЛАВЫ НИЖНЕКАМСКА»

Осенью сторона защиты пригласила на одно из судебных заседаний корреспондента передачи «Человек и закон». В итоге сюжет вышел, но не в рамках известной передачи на Первом канале, а на сайте правового центра при телепроекте. В нем супруга Галеева рассказала о том, что якобы дело сфабриковано по заказу директора нижнекамского филиала Казанского инновационного университета (бывшего Института экономики управления и права) Ильсои Мезиковой.

Сама Мезикова уже получала предложения от коллег подать на Галеева в суд за клевету, однако делать этого не будет из жалости: «Мне, честно сказать, жену его очень-очень жалко. Это же от бессилия и от безысходности. Я думаю, что умные люди понимают. Если ты воровал, при чем здесь Мезикова? Я даже не знала, когда его арестовали. За все время, когда его назначили директором, я с ним один раз разговаривала по телефону. Это было года три назад, больше я с ним никогда не встречалась, никогда не общалась, издалека видела на совещаниях. Поэтому чем он занимался, я не в курсе, — пояснила корреспонденту „БИЗНЕС Online“ Мезикова. — Это не из реального взятого факта, а сконструировано адвокатами — кого-то где-то обвинить, а сам он такой белый и пушистый. Дай бог, чтобы он и был такой белый и пушистый. На то и суд».

По версии защиты, приведенной в ролике правового центра, камнем преткновения стал центр тестирования иностранных граждан при МГЭУ. Оба филиала — и МГЭУ, и КИУ — открыли такие центры в Нижнекамске. Каждый из них приносит неплохие деньги вузу. Поэтому защита считает, что руководитель КИУ, «близкая знакомая главы Нижнекамска» Мезикова, как говорится в передаче, постаралась таким образом устранить конкурента. Также в передаче указывается на то, что в 2015 году Галеев, заключив договор с РУДН, открыл первый в Татарстане центр тестирования.

«Когда у нас открывался центр тестирования в нижнекамском филиале, даже я не знала, что МГЭИ тоже открывает этот центр, — поясняет Мезикова. — У нас договор с РУДН, все законно оформлено. Почему-то травлю организовали через СМИ, что их центр законный, а наш — незаконный. Они нашли поддержку в паспортно-визовой службе, везде. Меня, например, удивляло то, что к нам приходят люди, которые не знают ни одного слова по-русски, идут туда и спокойно проходят тестирование. Такое было всегда, это меня удивляло. Мы их не допускали до тестирования».

«Дело мигрантов»: приговор вынесен, но расследование продолжается

Экономика Нижнекамска активно развивается и привлекает к себе большое число иностранных инвесторов и искателей хорошего и стабильного заработка из числа граждан республик бывшего Советского Союза и дружественных нам стран.

В последние годы, и каждый из нас не мог этого не заметить, число мигрантов резко увеличилось, а в одно время город буквально заполонили турки, которые приехали к нам строить завод. В этой связи предприимчивые деятели из сферы образования – а среди них есть и успешные бизнесмены, – воспользовавшись удачным моментом, организовали в Нижнекамске аж сразу два Центра непрерывного профобразования, в которых стали тестировать мигрантов на знание русского языка, истории и основ законодательства России и при успешном прохождении курса вручать им соответствующие сертификаты.

Первый такой учебный комбинат открылся в 2014 году на базе местного филиала МГЭИ, который возглавлял Рафаэль Галеев. Инициатором и куратором этого проекта стал Российский университет дружбы народов (РУДН). Работа была поставлена, что называется, на поток, спрос на тестирование иностранных граждан был стабильный, все были довольны, благо цена на услуги Центра была очень даже приемлемой, начинаясь от без малого пяти тысяч рублей и завершаясь максимальной планкой в шесть тысяч рублей. И все бы, казалось, было хорошо, но в конце 2015 года вокруг учреждения непрерывного профобразования разразился громкий скандал: руководитель Центра Наталья Федотова была задержана с поличным при получении взятки в размере три тысячи рублей.

По данному факту было возбуждено уголовное дело, в ходе которого обвиняемая дала показания, что она действовала по наставлению директора филиала МГЭИ и передавала все «нечистые» деньги именно ему. В результате Галеева обвинили сразу по двум статьям: «Коммерческий подкуп» и «Посредничество в коммерческом подкупе». Ну а далее началась судебная эпопея длиной не в один год. В январе 2017 года Галеев был заключен под стражу, а расследование, несмотря на уже вынесенный приговор, продолжается и по сей день.

Сторона обвинения

Директору филиала Московского гуманитарно-экономического института Олегу Галееву вменяется в вину семь эпизодов, в ходе которых он лично получил из рук коллеги Н. Федотовой, выступающей в качестве посредницы, до 150 тысяч рублей. Эти деньги передавали граждане Узбекистана и Таджикистана, – сообщил на одном из первых судебных слушаний тогда еще старший следователь СО СУ СК РФ по Нижнекамску Михаил Мещанов.

По версии следствия, Галеев установил конкретную таксу для тестируемых мигрантов, которая составляла 12 тысяч рублей. 7 тысяч он забирал себе в карман, остальные шли легально через кассу Центра. При этом сдавать экзамен иностранцам, заплатившим мзду, уже было не нужно, сертификат они получали без проверки знаний.

В деле фигурируют 25 свидетелей из числа иностранных граждан, которые письменно подтвердили, что они платили деньги за то, чтобы избежать экзаменов. Мы приводим отрывок одного из таких показаний:

«В 2015 году мне стало необходимо получить сертификат на знание русского языка, истории и законодательства России, чтобы в последующем получить патент на работу. Во время прохождения тестирования мы сидели в классе, но никаких тестов не писали, экзамен по русскому языку не сдавали. Ранее я снял со своей банковской карты 12 тысяч рублей и передал их сотруднице Центра».

Также в числе основных свидетелей обвинения – инспектор отдела кадров одной из сельскохозяйственных ферм, на которой работали граждане Узбекистана. Женщина утверждает, что лично передавала Олегу Галееву деньги за успешное прохождение тестов прибывших на их предприятие мигрантов. Причем сделка совершалась непосредственно в кабинете директора филиала МГЭИ.

Сторона защиты

Доказать невиновность Олега Галеева взялись сразу четверо адвокатов, двое из которых – из Москвы. В ходе многочисленных судебных слушаний они представили ряд фактов, которые, по их мнению, доказывали абсолютную непричастность к этому уголовному делу их подзащитного, а все предъявленные ему обвинения сфабрикованы.

Во-первых, одна из свидетелей защиты, ректор МГЭИ Любовь Демидова заявила суду о том, что один из главных фигурантов этого уголовного дела – руководитель Центра непрерывного профобразования Наталья Демидова – в личной беседе призналась ей, что оговорила Галеева под давлением. Кроме того, Демидова утверждает, что ей на московский телефон звонил некий нижнекамский следователь, который в приказном порядке требовал от нее написать заявление о возбуждении уголовного дела в отношении ее подчиненного. Кстати, сразу после этого ректор МГЭИ вылетела в Нижнекамск и провела в местном филиале бухгалтерскую проверку, которая не выявила никаких нарушений, а деятельность Центра тестирования принесла институту дополнительную прибыль в 2 миллиона рублей.

Во-вторых, еще один из главных свидетелей обвинения – сотрудник отдела кадров сельскохозяйственной фермы из села Кутлушкино Чистопольского района, которая утверждает, что лично передавала Галееву деньги в его кабинете, не смогла описать его месторасположение и вообще утверждала, что кабинет находится на первом этаже вуза, хотя Галеев всегда работал только на втором этаже. Ну и третье странное обстоятельство, озвученное защитниками Олега Галеева, касается непосредственно самих мигрантов. Практически все свидетели из числа иностранных граждан, которые подтверждали факт дачи взятки, на момент судебного заседания оказались за пределами России.

Согласно справке, представленной в суде, все эти люди исчезли с территории страны одномоментно. Мы считаем, что их «выкинули» из России специально, чтобы не допустить их допроса в суде, – считает адвокат Елена Лобанова.

Есть еще один курьезный момент, связанный с показаниями самих мигрантов. Большинство из них допрашивали через одного переводчика – Нурию Вильданову. Женщину тоже вызвали в суд, и там обнаружилось, что она не владеет в достаточной мере узбекским языком. Например, Вильданова не смогла перевести с русского языка слово «взятка». При этом она настаивала, что 80 процентов слов узбекского языка схожи с татарскими, и, соответственно, она компетентна в переводе, ну а в качестве доказательства своих возможностей предложила суду посчитать на узбекском от одного до десяти. Эти утверждения возмутили защиту, и они предложили Нурии Вильдановой перевести фразу, которая фигурировала в допросах свидетелей: «Вы предупреждаетесь об уголовной ответственности за заведомо ложный донос по статье 306, 307 Уголовного кодекса Российской Федерации», на что женщина ответила, что таких слов она не знает.

Все это дает нам основание обоснованно подозревать следствие в том, что данные свидетелей были сфальсифицированы, – так комментирует показания переводчицы Вильдановой адвокат Владимир Голышев.

И еще целый ряд странных обстоятельств, которые защита Галеева попыталась предъявить суду в подтверждение невиновности своего подзащитного. Это непонятное, на взгляд защитников, увольнение из правоохранительных органов следователя Михаила Мещанова, в работе которого адвокаты обвиняемого увидели наибольшее число нестыковок. Одно из них – заключение графолога о том, что почерк, которым были заполнены протоколы допросов, принадлежит Мещанову, но сам он на них не присутствовал.

Наш вывод – записи допросов были внесены уже после их проведения. Это грубое нарушение. Кроме того, подписи свидетелей, по нашему мнению, не соответствуют тем, что имеются в их паспортах, – считает еще один адвокат Галеева Елена Лобанова.

Ну и самое странное в этом деле – компьютер с материалами допросов исчез. Следователь его выбросил вместе с жестким диском, а вот куда – он не помнит.

Приговор

На прошлой неделе состоялось оглашение решения суда по делу Олега Галеева. Его признали виновным по двум из семи инкриминируемых ему эпизодов. По первому – коммерческий подкуп, не превышающий 10 тысяч рублей, – уголовное преследование было прекращено ввиду истечения срока давности. Второй эпизод – взятку в 14 тысяч рублей – суд посчитал доказанным. В результате Олегу Галееву назначено наказание в виде лишения свободы сроком на 3 года шесть месяцев с отбыванием в исправительной колонии общего режима.

Меру пресечения в виде содержания под стражей оставить прежней, – резюмировал федеральный судья нижнекамского городского суда Ленар Нуртдинов.

Остальные пять эпизодов, в которых обвиняют экс директора Нижнекамского филиала МГЭИ, суд вынес в отдельное производство и вернул в прокуратуру для дальнейшего расследования. Это значит, что в одном из самых громких и резонансных уголовных дел еще рано ставить точку, тем более что Олег Галеев не признал свою вину, а его адвокаты намерены продолжить борьбу за своего подзащитного.